Видео

21 Февраля 2017 года

Истории от Горчакова: Черный вторник

Истории от Горчакова: Черный вторник



Добрый вечер, уважаемые дамы и господа! Сегодня у нас вечер пятницы, празднование дня рождения нашего коллеги. Меня зовут Александр Горчаков, и мы сегодня будем говорить не о серьезных вещах, как торговать на рынке, а просто о тех историях, которые случаются в процессе работы на нашем рынке. Потому что рынок многообразен, своеобразен, он каждый день новый. Иногда на нем происходят некие события, которые отлагаются в нашей памяти. Вот одним из таких событий был для меня черный вторник 1997 года. 28 октября 1997 года.

Надо сказать, что до этого события наш рынок очень сильно рос. Начал он расти примерно после операции на сердце у Бориса Николаевича Ельцина и, практически, безоткатно, с небольшими откатами, он рос. Небольшой был откат как раз, первый, наверное, такой серьезный откат был в сентябре 1997 года. Он был основан, прежде всего, на нарастающем кризисе Юго-Восточной Азии. Тревожные вести шли потому, что девальвировались валюты Юго-Восточной Азии, одна за другой, по-моему, начинался с Таиланда. И первая коррекция на нашем рынке за полтора года произошла в сентябре 1997 года, но она была очень быстро выкуплена. И, буквально, 5 октября рынок достигает новых максимумов. Но потом кризисные явления начинают давлеть над рынком, и рынок начинает падать.

Что произошло 28 октября? Ну, прежде всего, надо понимать, что вообще любое падение на российском рынке в те годы было очень страшным явлением для финансовых компаний. Почему? Потому что действовало очень жесткое правило. Нельзя было продавать акции с убытком потому, что все равно на них начислялся налог на прибыль. То есть, как бы считалось, что акции можно продавать только с прибылью. Поэтому большинство компаний и для клиентов и для себя держали портфели «buy-and-hold». Тем более, что эти портфели за последний год приносили огромную прибыль, не говоря уж о том, что в те годы, в 1996-95-97-й была, так называемая, развита скупка акций в регионах, когда можно было купить в регионе тот же Газпром на 30-40% дешевле того, что он торговался на бирже и продать на 30-40% дороже. Операция занимала, буквально, только переводы депозитариев. И за 3-4 недели можно было получить такую прибыль. Этим занимались, практически, все. Ну, соответственно, шла покупка. Здесь что-то продавалось, что в прибыли, но вот наступило 28 октября. Что произошло накануне?.

Ну, как-то на Юго-Восточную Азию мы реагировали, но реагировали достаточно скромно как бы. В то время превалировало мнение, что этот кризис Юго-Восточной Азии не может отразиться на устойчивом положении России, где действовал коридорный курс рубля, то есть рубль был стабилен. Он ходил, там, в пределах 10 копеек – от 6 рублей 15 копеек до 6 рублей 25 копеек в то время. Тогда это были тысячи. Деноминация произошла в 1998 году, 1 января, а в 1997 году это было еще в 1000 раз больше. По сегодняшнему - это было 10 копеек, по тогдашнему это было, соответственно, 100 рублей. Рубль стабилен, ОФЗ торгуется на достаточно рекордно низких доходностях. Буквально, незадолго до 28 октября было размещение трехлетних ОФЗ. Тогда были ГКО – бескупонные облигации короткие до года и ОФЗ от года и больше – купонные облигации.

Прошло по рекордно низкой доходности 17,3% и, казалось, перспективы у нашего рынка огромные. Причем, спрос превысил предложение на этом размещении. Но, буквально, накануне 28 октября происходит огромное, сильное падение американского фондового рынка. То есть это падение составило, примерно, 8%. Даже по нынешним временам, кто знает американский фондовый рынок, представляет, что такое дневное падение Dow Jones на 8%. Это, соответственно, крах. Тут все понимают, что Юго-Восточная Азия – это не только Юго-Восточная Азия, это еще и Америка. А это уже основа основ финансового рынка, и, соответственно, настроения у всех упаднические. Что происходит с утра на нашем рынке?

На нашем рынке с утра, естественно, мы открываемся огромным гэпом вниз. Потому что торги проходили тогда с 11 часов до 18. Соответственно, Америка затрагивалась достаточно слабо в процессе торговли. Потому что торги в Америке открывались в 17-30. Наш рынок закрывался в 18-00. И, соответственно, пересечение с Америкой было очень маленьким. Естественно, гэп отыгрывался с утра и рынок открывается в страшном гэпе, где-то порядка 15%. При этом, естественно, все смотрят, как торгуется фьючерс на S&P 500, который уже тогда можно было элементарно смотреть на Reuters, на мониторах Reuters, Bloomberg, которые, в общем-то, стояли в компаниях.

И, соответственно, фьючерс на индекс, он продолжает падать. Он падает в азиатскую сессию потому, что там как раз прошли новости о девальвации очередной какой-то южно-азиатской валюты, Юго-Восточной Азии, может быть даже корейской – я не помню сейчас точно – индекс продолжает падать, фьючерс на индекс и, соответственно, наш индекс тоже продолжает падать.

Падение внутри дня составляло по голубым фишкам потому, что неликвидные акции – происходило обычное для них явление, когда «биды» убегали вниз, а аски не спускались к ним. Вот в ликвидных акциях торговля более-менее шла и, соответственно, у них падение, по ликвидным акциям, таким как РАО ЕЭС, Лукойл, Татнефть – я перечисляю ликвидные акции тех времен и Газпром. Вот, собственно говоря, набор наших ликвидных акций.

Падение продолжается и достигает где-то 25-30%. Ну, естественно, когда у компании огромный портфель акций и продать их можно только с прибылью потому, что налог все равно начислят. При этом, если вы владеете акциями, вы все равно платите налог на прибыль, как ни парадоксально. Такое вот у нас было законодательство. За владение акциями надо было платить, как бы считали, что они приносят вам какой-то доход. У компании, конечно, финансовая проблема. Но у нашей компании было два портфеля. Один – огромный вот этот инвестиционный, который терпел крах в момент этого падения, которое назвали позже «черным вторником». И был портфель краткосрочный. Краткосрочный портфель уже тогда торговался спекулятивно, невзирая на налоги потому, что был небольшим. И, в общем-то, если он приносил прибыль больше, чем налог, то, в принципе, имело смысл.

Вот спекулятивный портфель у нас в тот момент находился в ауте, поскольку падение шло с 5 октября, когда был достигнут новый исторический максимум нашего фондового рынка индекса РТС в то время. И до 28 октября шло, в общем-то, такое плавное падение, до 27 октября, которое превратилось в обвал 28. Ну, естественно, на таком падении торгуя только long по тренду? Мы, естественно, оказались в ауте. У нас были некие свободные средства. Пережив этот шок первой половины дня, когда все понимают, что компания находится в огромной финансовой дыре и что-то надо делать. А что делать – не знаешь, потому что если продашь, то толку никакого, тут возникает вдруг предложение от нашего президента. Ребята, у нас есть деньги, ну, немного, процентов 20 от общего портфеля. Но мы же можем купить внаскок.

Ну, народ сразу смотрит в Reuters, смотрит на графики – нет, нельзя. Нельзя, сейчас еще падать будем. Да, рынок еще падает, примерно процентов на 5-7. Наш президент снова предлагает купить, мы снова кричим – нет! Причем, всем залом. У нас там трейдеры, аналитики – все сидели перед монитором. Потому что такое происходило впервые. Все это видели вообще впервые, потому что все на рынке были где-то с года 1995. Вот такое перед президентскими выборами Ельцина было. Но тогда рынок был еще не настолько ликвиден. Тогда основной как раз доход составлял из скупки акций в регионах. А это уже был рынок, где действительно реально люди торговали.

И вот где-то около полпятого, когда фьючерс на индекс S&P уже падает еще на 5% -это дополнение к предыдущему падению – проходит новость, что будет выступать президент Клинтон. Ну, вы понимаете, что спасать рынок надо и если у нас там от рынка даже до сих пор зависит процентов 10 населения, то в Америке от динамики фондового рынка, от благосостояния, зависит, наверное, 80% населения. Потому что это пенсионные фонды, это и социальные фонды – все держат деньги в финансовом рынке. И поэтому такое падение, естественно, это отражается на благосостоянии населения. Поэтому президент не может пройти мимо такого падения фондового рынка в Соединенных Штатах.

И он собирается, значит, выступать президент Клинтон. Но мы понимаем, что выступление президента Клинтона призвано, соответственно, удержать рынок от падения – ну, по крайней мере. Тут мы уже говорим: да, надо покупать на то, что осталось. Идем ва-банк. Потому что мы уже потеряли огромные суммы с инвестиционного портфеля. Идем ва-банк. И мы начинаем звонить по телефонам (тогда рынок был только звонящий) о покупке бумаг на имеющиеся у нас средства.

И вот, соответственно, вечером 28 числа мы покупаем на все. Действительно, рискуем страшно, но понимаем одно, что если рынок провалится еще на 30%, компания закроется завтра. Потому что уже вариантов нет. И в этой ситуации, соответственно, мы купили. А тогда расчеты были «t3+2», то есть 3 дня поставку бумаг, плюс два на расчет денег. То есть нельзя было продать бумаги.

Но выступает Клинтон. Я тогда впервые задержался на работе до 12 часов потому, что дома интернета не было в те времена. Это было дорогое удовольствие и очень хотелось посмотреть, как будет динамика американского фондового рынка. Тем более, мы вот только-только купили. И выступает Клинтон, и рынок американский разворачивается, отыгрывает это пятипроцентное падение и даже закрывается там в плюсе, но, конечно, в минусе по отношению к предыдущему падению, но в плюсе по отношению к предыдущему закрытию.

Наш рынок уже до открытия начинает стоять на, практически, на тех же уровнях, на которых он был вечером 27 числа. То есть весь «черный вторник» отыгрывается сразу. Мы, естественно, получив такую прибыль на портфеле, который мы купили вчера, пока виртуально, потому что бумаги поступят через 3 дня. Бумаги-то поступят через три дня, но у нас есть инвестиционный портфель.

И вот мы с утра на следующий день решаем все продать, благо прибыль огромная – 30%. Продать, естественно, из инвестиционного портфеля, туда придут новые бумаги. И вот мы с утра, с утра, еще до торгов, когда уже первые котировки выставлены, начинаем договариваться о продаже по «бидам». Договорились, продали, все нормально. Рынок открывается и начинает падать. Ну, через некоторое время начинает падать. То есть мы продали достаточно хорошо. Но самое интересное – на следующий день выходит статистика индекса РТС. И выясняется, что индекс РТС открылся точно так же, как и закрылся 28 числа, то есть внизу. А мы продали по таким ценам, которые вообще не учтены в индексе. То есть, нет и значения максимального индекса, если вы посмотрите статистику за 29 октября, которая была на уровне закрытия 27. А мы продали по таким ценам.

Ну, вот так у нас тогда считался индекс РТС. Но, а нам повезло потому, что продав с утра, получив эту прибыль, мы, собственно, умудрились, несмотря на то, что рынок за два дня все-таки упал, но меньше, чем он был 28 числа, мы все-таки умудрились по пересчету портфеля 29 числа оказаться в нуле. Но могу сказать одно, что, конечно, когда ты видишь крах всего, который происходил в середине дня 28 числа и знаешь, что сделать ничего не можешь, это очень неприятное ощущение. Но иногда надо принимать вот такие, я бы сказал, нелогичные, а системные решения для того, чтобы спасти ситуацию. И вот мы такое решение тогда приняли. Вот такая история, связанная с 1997 годом.

Для тех, кто не был на рынке, думаю, еще не раз, если проживут лет 10, увидят такие же ситуации. Потому что такая же ситуация была на банкротстве Lehman Brothers. Но это уже другая история. Всего вам доброго.

Вернуться к списку